Любимые книги

10 книг, которые завладеют вашим вниманием с первой фразы

апр 232017

10 книг, которые завладеют вашим вниманием с первой фразы

О книге судят не только по обложке или аннотации. Часто решение о прочтении принимается только после первой главы. Поэтому первая фраза книги — самая главная.

Пена дней -Борис Виан

"Пена дней"

Борис Виан

«Колен заканчивал свой туалет. Выйдя из ванны, он завернулся в широкую махровую простыню, оставив обнаженными только ноги да торс. Он взял со стеклянной полочки пульверизатор и оросил летучим ароматным маслом свои светлые волосы. Янтарный гребень разделил его шелковистую шевелюру на тонкие оранжевые пряди, напоминающие борозды, которые вилкой прокладывает веселый пахарь на блюдце с абрикосовым конфитюром. Отложив гребень, Колен вооружился щипчиками для ногтей и косо подстриг края своих матовых век, чтобы придать взгляду таинственность. Ему часто приходилось это делать — веки быстро отрастали.»

 
Мулей -Эрленд Лу

"Мулей"

Эрленд Лу

МЫ ПАДАЕМ.
ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.
ДЕЛАЙ ЧТО ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ.
ПАПА
(SMS-сообщение, посланное с борта самолета в Центральной Африке в апреле 2005)

 
Парфюмер - Патрик Зюскинд

"Парфюмер"

Патрик Зюскинд

«В восемнадцатом столетии во Франции жил человек, принадлежавший к самым гениальным и самым отвратительным фигурам этой эпохи, столь богатой гениальными и отвратительными фигурами. О нем и пойдет речь. Его звали Жан-Батист Гренуй, и если это имя, в отличие от других гениальных чудовищ вроде де Сада, Сен-Жюста, Фуше, Банапарта и т.д., ныне предано забвению, то отнюдь не потому, что Гренуй уступал знаменитым исчадиям тьмы в высокомерии, презрении к людям, аморальности, короче, в безбожии, но потому, что его гениальность и его феноменальное тщеславие ограничивалось сферой, не оставляющей следов в истории, — летучим царством запахов.»

 
Цементный сад - Иэн Макьюэн

"Цементный сад"

Иэн Макьюэн

«Я не убивал своего отца. И все же порой мне кажется, что я подтолкнул его к гибели.»

 
Лолита - Владимир Набоков

"Лолита"

Владимир Набоков

«Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу, что бы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та.»

 
Любовь во время чумы - Габриэль Гарсия Маркес

"Любовь во время чумы"

Габриэль Гарсия Маркес

«Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви. Доктор Урбино почувствовал его сразу, едва вошел в дом, еще тонувший во мраке, куда его срочно вызвали по неотложному делу, которое для него уже много лет назад перестало быть неотложным. Беженец с Антильских островов Херемия де Сент-Амур, инвалид войны, детский фотограф и самый покладистый партнер доктора по шахматам, покончил с бурею жизненных воспоминаний при помощи паров цианида золота.»

 
Посторонний - Альбер Камю

"Посторонний"

Альбер Камю

«Сегодня умерла мама. Может, вчера, точно не знаю».
Эта фраза считается самым запоминающимся началом произведения за всю историю французской литературы.

 
Чемодан - Сергей Довлатов

"Чемодан"

Сергей Довлатов

«В ОВИРе эта сука мне и говорит:
- Каждому отъезжающему полагается три чемодана. Такова установленная норма. Есть специальное распоряжение министерства.»

 
Раковый корпус - Александр Солженицын

"Раковый корпус"

Александр Солженицын

«Раковый корпус носил и номер тринадцать. Павел Николаевич Русанов никогда не был и не мог быть суеверен, но что-то опустилось в нем, когда в направлении ему написали: «тринадцатый корпус». Вот уж ума не хватило назвать тринадцатым какой-нибудь протезный или кишечный.»

 
Белое на черном - Рубен Давид Гонсалес Гальего

"Белое на черном"

Рубен Давид Гонсалес Гальего

«Я — герой. Быть героем легко. Если у тебя нет рук или ног — ты герой или покойник. Если у тебя нет родителей — надейся на свои руки и ноги. И будь героем. Если у тебя нет ни рук, ни ног, а ты к тому же ухитрился появиться на свет сиротой, — все. Ты обречен быть героем до конца своих дней. Или сдохнуть. Я герой. У меня просто нет другого выхода.»

 

Нет опубликованных комментариев.

Новый комментарий